С кем был знаком горький из его современников

Максим Горький - Wikiwand

И если принимать за истину живые свидетельства современников о своей О приезде Горького на Соловки в году рассказывают следующее. все, что было в силах его как редактора, Лакшин пишет, что жизнь журнала в эссе Несколько иную позицию занимают те, кто знаком с Соловками по. Каким на самом деле был Максим Горький Его звали Алексей Пешков, но в в чём и не перед кем не каялся, ибо к этому питаю органическое отвращение. . С Ольгой он был знаком с года, она была старше на 9 лет, к тому отмеченную многими его современниками и находившуюся в загадочном. Горький был самым издаваемым в СССР советским писателем: за Его сын Максим пять раз убегал от отца и в 17 лет ушёл из дома навсегда. .. Квартиру писателя в Нижнем Новгороде современники называли который был знаком и состоял в переписке с самим Горьким. В этой книге.

Мы, пожалуй, красивые птицы и поем хорошо, но мы не орлы". В этой образной характеристике творческой деятельности "артели" представляет интерес сопоставление "красивых птиц" и "орлов". Орлы - это мощные птицы, высоко летающие над просторами,- так творческая мысль больших писателей должна парить над просторами жизни, писатель должен ставить важные вопросы жизни.

Максим Горький кратко

Только "орлам" в литературе посильны "серьезные вопросы", а в искусстве "только то прекрасно, что серьезно", - такими чеховскими словами можно выразить смысл образной оценки творчества "артели" в письме к Щеглову. Беллетристы х годов отличались друг от друга индивидуальными писательскими почерками и степенью литературной одаренности, но всех их объединяли в одну общую "артель" основные особенности мировоззрения и творческого метода.

Беллетристы-восьмидесятники стояли на позициях буржуазного позитивизма, стремились только к регистрации фактов и явлений жизни без их философского осмысления.

С этой позитивистской позицией связан их натуралистический метод изображения действительности. Наиболее талантливые беллетристы "артели" в своих лучших произведениях сохраняли некоторые связи с предшествующей русской классической литературой, испытывали подчас благотворное влияние Чехова, их великого современника-реалиста, в то же время реалистические устремления "артели" деградируют, в творческой практике восьмидесятников утверждаются те особенности художественного метода, которые получили свое полное выражение в деятельности натуралистов конца XIX - начала XX веков.

Чирикова, Муйжеля, Тимковекого и др. Беллетристы-восьмидесятники утратили основное качество реалистической литературы - искусство обобщения существенных сторон развивающейся жизни, они стали копировать жизнь так, как она есть, без попытки проникнуть в ее сущность. Писатели "артели" не создали ни одного художественно-типического образа, ни одного яркого положительного героя - их героем стал "не герой", "средний" человек, мещанин, обыватель.

Утратили беллетристы-восьмидесятники и другие свойства великой литературы критического реализма - показа острых социальных противоречий, постановки больших философских вопросов. Правду искусства беллетристы-натуралисты видели в изображении повседневного, обыденного течения жизни. Натуралистическое бытописательство привело к измельчанию литературного искусства, а поверхностное, одностороннее изображение действительности обедняло представление о мире и о людях.

Но мы не должны полностью зачеркнуть все литературное наследие беллетристов "артели". Нельзя забывать, что в творчестве лучших беллетристов - Щеглова, Бежецкого, Потапенко - имеются правдивые картины русской жизни х годов, встречаются серьезные обличительные нотки, проявляются подчас демократические симпатии. Эти ценные стороны творческой деятельности беллетристов-восьмидесятников сыграли небольшую, но положительную роль в развитии русской литературы. Все это очень хорошие и не узкие люди" 1 Т.

Чехов очень высоко ценил Гаршина как человека и писателя. Антон Павлович с сожалением говорил о том, что ему не удалось лично познакомиться с Гаршиным; только один раз пришлось говорить с Гаршиным, да и то мельком. Видал только одну лестницу", - писал Чехов Плещееву после смерти Гаршина. О лестнице и связанном с нею тяжелом переживании Чехов сообщил и Суворину: В письме к Плещееву он объяснил, почему считает необходимым выступить в сборнике: Гаршин в последние дни своей жизни много занимался моей особой, чего я забыть не могу; в-третьих, отказаться от участия в сборнике значит поступить не по-товарищески, сиречь по-свински" Т.

Чехов, говоря здесь с чувством большой признательности о доброжелательном отношении к нему Гаршина, имел в виду не только приятные эмоции автора, которого похвалил сведущий и проницательный читатель. Слова Чехова говорят о большем. Они намекают на ту борьбу Гаршина за правильное понимание Чехова-писателя, которую пришлось вести Всеволоду Михайловичу с многими современниками даже из культурных слоев общества.

Об этом очень хорошо рассказал И. Репин в своих воспоминаниях о Гаршине: Там он читал нам вслух только что появившуюся тогда, я сказал бы, "сюиту" Чехова "Степь". Чехов был еще совсем неизвестное, новое явление в литературе. Большинство слушателей - и я в том числе - нападали на Чехова и на его новую тогда манеру писать "бессюжетные" и "бессодержательные" веши Тогда еще тургеневскими канонами жили наши литераторы.

Гаршин со слезами в своем симпатичном голосе отстаивал красоты Чехова, говорил, что таких перлов языка, жизни, непосредственности еще не было в русской литературе. Надо было видеть, как он восхищался техникой, красотой и особенно поэзией восходящего тогда нового светила русской литературы.

Как он смаковал и перечитывал все чеховские коротенькие рассказы! Известно, что Гаршин, после опубликования "Степи", восторженно приветствовал появление нового, "первоклассного" писателя в большой русской литературе.

В этом рассказе Чехов вывел близкого ему по душевным качествам героя - "человека гаршинской закваски", которого автор так характеризовал: Эта сущность Гаршина - человека и писателя - нашла отражение в образе "честного и глубоко чуткого" интеллигента, остро реагировавшего на зло и несправедливость в окружающем его обществе, чувствовавшего свою ответственность за страдания людей, в том образе, который нашел свое полное выражение в рассказе "Красный цветок".

Недаром такой "честный и глубоко чуткий" современник Гаршина и Чехова, как Короленко, назвал этот рассказ "жемчужиной гаршинского творчества". Всех этих современников глубоко волновал "проклятый вопрос" о правде человеческих отношений. Характерная для Гаршина тема проституции как социального зла легла в основу сюжета чеховского "Припадка".

Близкой Чехову-писателю в творчестве Гаршина была и такая художественная особенность его новелл, как тонкий лиризм - "гуманность чувства". Историки русской литературы справедливо называют Гаршина - мастера новеллы - предшественником Чехова. Сближает Чехова с Гаршиным еще одна сторона их творческой биографии х годов - сильное увлечение Толстым - художником и моралистом.

Кстати сказать, в этом отношении Чехов и Гаршин заметно отличались от Короленко - писателя с более высоким уровнем политического сознания; Короленко в те же годы выступал с активной критикой толстовской морали. Так, явно полемическим является его произведение "Сказание о Флоре, Агриппе и Менахеме, сыне Иегуды"где писатель в противовес толстовскому учению о непротивлении злу насилием выдвигает свой тезис: С ним Антон Павлович познакомился осенью г.

Между писателями сразу установился дружеский контакт. А когда Короленко прислал Чехову свою книгу "Очерки и рассказы" изд. Говорю я это искренно и от чистого сердца. Во-первых, я глубоко ценю и люблю Ваш талант; он дорог для меня по многим причинам. Во-вторых, мне кажется, что если я и Вы проживем на этом свете еще лет 10 - 20, то нам с Вами в будущем не обойтись без точек общего схода. Из всех ныне благополучно пишущих россиян я самый легкомысленный и несерьезный Вы же серьезны, крепки и верны.

Разница между нами, как видите, большая, но тем не менее, читая Вас и теперь познакомившись с Вами, я думаю, что мы друг другу не чужды" Т. Интересно, что и в данном случае, сравнивая свою литературную деятельность с творчеством Короленко, Чехов пользуется характерным для переломного периода термином "серьеза". Мысль же Чехова о том, что в будущем двум писателям "не обойтись без точек общего схода", оказалась пророческой: Горького из состава почетных академиков.

Вскоре после знакомства с Короленко Чехов делится впечатлениями с братом Александром: У меня был Короленко. Я проболтал с ним три часа и нахожу, что это талантливый и прекраснейший человек Высокая чеховская оценка Короленко совпала в дальнейшем с отзывами М.

Горького, который называл Короленко "большим и красивым писателем", "человеком с большим и сильным сердцем", "честнейшим русским писателем" и подчеркнул такие особенности Короленко-художника, как "прекрасный лиризм и зоркий взгляд на жизнь". Из переписки Чехова с Короленко в г. Чехов задумывался и о судьбе молодых писателей-"союзников". В интересном письме к Плещееву от 14 сентября г.

Чехов установил, что он и Короленко находятся еще "в том фазисе, когда фортуна решает, куда пускать нас: В порядке вещей был бы даже временный застой". Чехов оптимистически решает вопрос о писательской судьбе двух молодых, близких друг другу. На его стороне здоровье, трезвость, устойчивость взглядов и ясный, хороший ум, хотя и не чуждый предубеждений, но зато свободный от предрассудков. Я тоже не дамся фортуне живой в руки. Характерно здесь для Чехова, мучительно искавшего в те годы четкого и устойчивого мировоззрения, подчеркивание, помимо других качеств Короленко, устойчивости его взглядов.

Что касается "предубеждений" Короленко, то Чехов, видимо, имел в виду народнические тенденции во взглядах Короленко. В этом же письме к Плещееву Чехов говорит о своем писательском преимуществе перед Короленко - он приобрел в течение х годов богатый литературный опыт. Проницательный Короленко в противовес многим либеральным критикам, нигилистически или враждебно относившимся к таланту Чехова, видел замечательные человеческие и писательские качества Чехова.

Когда Эртель сообщил свой отрицательный отзыв о Чехове Короленко, последний так ответил Эртелю 11 февраля г.: Вое это выведет его на дорогу, и дурному делу он служить не будет".

Летопись жизни и творчества А. Взаимооценки двух молодых писателей оказались пророческими. Оба вошли в "большую" литературу, стали выдающимися представителями русского критического реализма. Что сблизило Чехова с Короленко?

Те человеческие и писательские качества Короленко, о которых говорил Чехов в письме к Плещееву. Не случайно, что именно Плещееву об этих качествах писал Чехов. Еще 8 февраля г. Плещеев писал Чехову о Короленко: Плещеевская оценка личности Короленко совпала в основном с чеховской; Плещеев обратил внимание на важную сторону мировоззрения Короленко - "стойкие убеждения", и Чехов позднее отметил "устойчивость взглядов" Короленко. Эта черта, как и весь идейный облик Короленко, честного, прогрессивного писателя, поплатившегося за свою любовь к народу сибирской ссылкой, привлекали Чехова, искавшего в тот период цельного социально-политического мировоззрения и деятельности, окрыленной высокими общественными идеалами.

Короленко во многом был для Чехова высоким образцом писателя. Кто знает, не сибирский ли период биографии Короленко, ярко отразившийся в произведениях писателя-гражданина уже в - гг. Письма Чехова из Сибири звучат в унисон со многими идеями Короленко - "сибирского туриста". То же обличение казенного строя жизни в Сибири, то же любование могучей сибирской природой и мощными характерами русских людей - сибиряков.

Не случайно Чехов рекомендовал молодому писателю Телешову ехать в Сибирь, чтобы лучше узнать Россию, русский народ. Короленко был близок Чехову не только общим обликом писателя-гражданина, но и отдельными особенностями литературного таланта - высокой идейностью, демократическим гуманизмом, тонким лиризмом. В пору гражданского и художественного возмужания Чехова, становления зрелого писателя-мыслителя, Короленко бесспорно сыграл плодотворную роль в идейно-творческой жизни Чехова.

В конце своей жизни Чехов, более радикальный, чем в х годах, в своих гражданских устремлениях, более активный в своем демократизме, полностью осознал, какую большую роль сыграл в его писательской биографии Короленко. Об этом красноречиво свидетельствует телеграмма Чехова, посланная в г. Короленко в день его летия: Я обязан Вам многим.

Во второй половине х годов, когда у Чехова формировался новый художественный стиль - объективная манера в сочетании с проникновенным лиризмом, такие лирики в русской художественной прозе, как Тургенев и Короленко, которого Чернышевский называл "тургеневским талантом", вошли в творческую лабораторию Чехова, вдумчиво изучавшего лирический стиль этих писателей и ассимилировавшего отдельные особенности этого стиля в своей творческой практике. Но у Чехова с Короленко были не только "точки общего схода", но и "споры" - идейные и художественные.

В личности Короленко гармонически сочетался "тургеневский талант", тонкий лиризм с активным гражданским темпераментом. Вот этот темперамент борца Чехову был чужд. В этом вопросе Чехов "солидаризировался" с либеральным критиком Оболенским, обвинявшим Короленко в том, что он ведет за собой читателя в тюрьму, ссылку, в сибирские леса, в якутскую юрту.

В одном письме г. Короленко в этом письме убедительно показал, что изображение "арестантов" - не романтические бредни, а вполне реальная тема, подсказанная "не менее реальными условиями русской жизни". Действительно, для Короленко, "государственного преступника", тема об "арестантах" была глубоко жизненной, она давала возможность писателю-борцу выступить с сильным протестом против насилия: Чехову, не обладавшему боевым гражданским темпераментом, такая явная политическая тенденция в произведениях Короленко была чужда.

Интересно, что Чехов похвалил понравившегося ему "Соколинца" Короленко главным образом за его художественные особенности, за "музыкальность", ничего не сказав о политической тенденции этого произведения, а своих "соколинцев", в какой-то мере близких по духу герою рассказа Короленко, Чехов изображал с позиций "эстетики сдержанности", с меньшим, чем у Короленко, политическим пафосом.

Чехов во второй половине х годов старался стоять на позициях "беспартийного" демократизма, стремился в своей художественной манере "уравновешивать плюсы и минусы". Короленко, высоко ценивший реалистический талант Чехова, всегда осуждал чеховскую манеру смягчать острые социальные углы, оправдывать то, что с передовой социальной точки зрения требует суровой критики, и избегать "определенности" в отношении к героям.

Так, Короленко резко ополчился против Чехова, автора "Иванова", за его "душу, возмущающую тенденцию": Короленко увидел в этой тенденции "отрыжку ново-временских влияний на молодой и свежий талант". Даже в последней, наиболее зрелой в социальном отношении, пьесе Чехова "Вишневый сад" Короленко увидел крупные недочеты художественного метода Чехова: Раневская - дворянская кликуша, ни к чему не годная, благополучно уезжающая к своему парижскому содержанту.

А Чехов все-таки затушевал ее, окружив каким-то чувствительным облаком О, уж эти оттенки и полутоны! Хороши они, когда верны и сильны основные ноты. Жизнь стучится, нужна определенность и в приемах ее отражения". Зерно истины в этих суждениях Короленко о пьесах Чехова имеется; Короленко стоял на более радикальных социально-политических позициях, чем автор пьес. Но нельзя полностью согласиться с его критикой чеховского метода.

Чехов, показывая в "Иванове" сложность жизни и человеческих отношений, не оправдывал Иванова, а видел в нем олицетворение тех "мокриц и слизняков" из мягкотелой интеллигенции, которых всегда осуждал.

Он сам об этом хорошо сказал: Они теряются, разводят руками, нервничают, жалуются, делают глупости и в конце концов, дав волю своим рыхлым, распущенным нервам, теряют под ногами почву и поступают в разряд "надломленных" и "непонятых" Т.

Вряд ли можно обвинять Чехова и в неясности, неопределенности идейного замысла в образе Раневской. Замысел ясен, но он реализован специфическими художественными средствами.

Чехов, создавая этот образ, применил очень тонкий художественный прием обличения. Драматург скрыл за внешней обаятельностью гуманной, ласковой, эстетически отзывчивой натуры Раневской духовную пустоту и порочность. Социально-психологический анализ душевного оскудения помещицы поражает глубиной.

Короленко не учитывал новаторских особенностей реалистического метода Чехова. В "споре" Короленко с Чеховым столкнулись две художественные тенденции, характерные для различных писательских "почерков". Чехов сказал о Короленко: Называя Короленко "здоровенным художником", "силищей", Чехов высоко оценил сборник Короленко "Очерки и рассказы", а рассказ "Соколинец" из этого-сборника охарактеризовал как "самое выдающееся произведение последнего времени.

Отмечая большую художественную силу у Короленко, Чехов высказывает мнение, что эта сила делает незамеченными крупные недостатки, которые "зарезали бы другого художника". Почему понравился Чехову "Соколинец" Короленко? Этот рассказ о каторжниках, бежавших с Сахалина, "Соболиного острова" ради "вольной волюшки", был близок Чехову, создателю почти одинаковых по идейной сущности образов Мерика "На большой дороге" и Дымова "Степь". В бродяге-"соколинце", рассказавшем Короленко историю беглых каторжников, автор видел "молодую жизнь, полную энергии и силы, страстно рвущуюся на волю От "бродяжьей эпопеи" повеяло на Короленко "лютой бродяжьей тоской" и "поэзией вольной волюшки" - разве не в аналогичной романтической атмосфере показаны у Чехова Мерик и Дымов?

Короленко, прослушавшему рассказ "соколинца", казалось, что его обдавал "свободный ветер", в ушах гудел "рокот океана", - разве Мерик, стремящийся помериться силой с бушевавшим ветром, не родственен "соколинцу"?

Романтический характер образа Мерика впервые отметил Н. Романтический герой в творчестве Чехова. Рассказ молодого бродяги вызвал в сознании Короленко образ орла, тихо "взмахивающего свободным крылом"; на автора "пахнуло А образ молодого озорника Дымова, предназначенного, по мнению Чехова, для острога, включен в поэтическую стихию безграничных степных просторов с богатырски широкой дорогой, манящей в какие-то волнующие дали, с коршуном, который реет над степью, "плавно взмахивал крыльями".

Огромные потенциальные силы, клокочущие в свободолюбивых натурах русских людей и не находящие простора для применения, не мирятся с социальными оковами и стихийно рвутся к "вольной волюшке". Таков идейный смысл романтических героев Короленко и Чехова.

Рассмотренная параллель между героями писателей-современников свидетельствует об одной из "точек общего схода" в творчестве Чехова и Короленко.

Чехов, называя "Соколинца" "самым выдающимся произведением последнего времени", считал, что оно написано, как "хорошая музыкальная композиция, по всем тем правилам, которые подсказываются художнику его инстинктом". Музыкальность - это прежде всего художественная манера изображения действительности, когда вдумчивый писатель разносторонне показывает жизнь, ее контрасты, ее "мажорные" и "минорные" стороны. Музыкальность, далее, имеет связь и с композицией литературного произведения, если все его идейные компоненты даются в гармонической структуре, с соблюдением чувства, художественной меры и в полном соответствии с авторским замыслом.

Наконец, музыкальность выражается и в чисто стилевых качествах литературных произведений - изящным, но не изысканным слогом, простым, точным и вместе с тем образным и эмоциональным языком. Всем этим чеховским требованиям "музыкальности" отвечал рассказ "Соколинец".

Интересным авторским комментарием к вопросу о музыкальности этого рассказа можно считать слова Короленко из одного письма к Гольцеву в г.: Несомненно, Короленко в "Соколинце" продемонстрировал свое стилистическое искусство "музыкальности". В музыкально-стилистическом отношении этот рассказ стоял ниже "Соколинца", и Чехов, чуткий стилист, это заметил.

Чрезвычайно интересным фактом в истории творческих отношений Чехова и Короленко является стилистическая правка Чеховым рассказа Короленко "Лес шумит". В личной библиотеке Чехова, хранящейся в Ялте, имеется книга Короленко "Очерки и рассказы", преподнесенная автором Чехову в г. В рассказе "Лес шумит", включенном в этот сборник, Чехов сделал красным карандашом ряд исправлений.

Приведем несколько характерных примеров и постараемся проникнуть в творческую лабораторию Чехова-стилиста. Чехов вычеркивает начало рассказа, первые три фразы, найдя в них, по-видимому, изысканность языка, некоторую претенциозность стиля, "красивость", особенно в сравнениях шума леса с "отголосками дальнего звона", с "тихой песней без слов", с "неясными воспоминаниями о прошлом".

Чехов "начинает" рассказ простой и вместе с тем живописной картиной соснового бора: Эта и последующие три фразы дают простую и выразительную пейзажную экспозицию рассказа. Во второй части рассказа Чехов удалил три абзаца с подробными воспоминаниями деда о "прежнем", "настоящем" пане и большой кусок текста с "лирическими отступлениями" деда о молодых бабах и Оксане; все эти подробные воспоминания и отступления подверглись остракизму из рассказа, по всей вероятности, потому, что они уводят в сторону от основной сюжетной линии.

Есть несколько аналогичных чеховских купюр и в других местах текста. Вычеркиваются Чеховым также излишние подробности в характеристике людей, природы, бандуры. Изгоняются Чеховым из текста отдельные фразы или части фраз, которые, наверное, считались "корректором" логически и стилистически ненужными.

Показательным в этом отношении является выправленный Чеховым рассказ деда о леснике: Ото ж человек был какой страшный, не дай господи! Здороваясь, он долго держал твою руку в своей, приятно жал ее, целовался мягкими губами крепко, взасос.

Скулы у него выдавались совсем по-татарски. Небольшой лоб, низко заросший волосами, закинутыми назад в довольно длинными, был морщинист, как у обезьяны - кожа лба и брови все лезли вверх, к волосам, складками. Потом она только продолжала расти.

Русская интеллигенция сходила от него с ума, и понятно. Мало того, что это была пора уже большого подъема русской революционности, мало того, что Горький так отвечал этой революционности: Он же держался все угловатее, все неестественнее, ни на кого из публики не глядел, сидел в кружке двух, трех избранных друзей из знаменитостей, свирепо хмурился, по-солдатски нарочито по-солдатски кашлял, курил папиросу за папиросой, тянул красное вино, - выпивал всегда полный стакан, не отрываясь, до дна, - громко изрекал иногда для общего пользования какую-нибудь сентенцию или политическое пророчество и опять, делая вид, что не замечает никого кругом, то хмурясь, то барабаня большими пальцами по столу, то с притворным безразличием поднимая вверх брови и складки лба, говорил только с друзьями, но и с ними как-то вскользь, - хотя и без умолку, - они же повторяли на своих лицах меняющиеся выражения его лица и, упиваясь на глазах публики гордостью близости с ним, будто бы небрежно, будто бы независимо, то и дело вставляли в свое обращение к нему его имя: Нет, ты не прав, Алексей Дело в том, Алексей Бунин продолжает свои откровения: Тогда начал он и коллекционерство: Так он и вино пил: Очень было распространено убеждение, что он пишет совершенно безграмотно и что его рукописи кто-то поправляет.

Но писал он совершенно правильно и вообще с необыкновенной литературной опытностью, с которой и начал писать.

А сколько он читал, вечный полуинтеллигент, начетчик! Ну не было в той эпохе однозначности, и трудно было отделять "перегибы на местах" от неизбежно присущего коммунистическому подходу. Умели большевики не только карать, но и пускать пыль в глаза, красиво и убедительно обещать и оправдываться, причём они ведь и сами в свои обещания по преимуществу верили. Но за счёт обильной литераторской и общественной активности, а также моральной позиции, а не за счёт глубины мысли.

Разумеется, можно было сочинять и позанимательнее: Я не согласен с А. Чеховым, что всякая литература хороша, кроме скучной, но титаническими романами массовые сердца не завоёвыва- ются, а массовые умы не подправляются. Да и вообще не ясно ведь, так ли уж надо щадить людей в условиях всё усугубляющейся перенаселён- ности планеты. К примеру, некоторые в печали подсчитывают, сколь- ких миллионов дураков недостаёт в нынешней России из-за Гражданс- кой войны, голодомора, репрессий и пр.

У них выходит, что не хватает приблизительно половины, хотя россияне даже при своей нынешней, урезанной численности страшно загаживают седьмую часть суши и едва в состоянии кормиться распродажей природных ресурсов. Попытка поступить в университет не дала нужного результата. Всякие знания Максим Горький черпал самостоятельно, но в немалом количестве. Правда, о специальных вещах, которые требовали систематичного образования или даже кое-какой научной подготовки, он рассуждать и не пытался, то есть он подходил к себе довольно критично.

Сам Горький в ранней молодости тоже послонялся по России в познавательных целях. В отличие от советского времени, при царизме можно было заниматься этим без осложнений: Эта его вещь -- может быть, даже на уровне чеховского "Острова Сахалин". Горький лично и добровольно участ- вовал в ликвидации последствий этой катастрофы, а потом в книжке "Землетрясение В тех ужасных событиях честь русской литературы была сохранена и умножена, как и честь русского флота, отправившего своих моряков на помощь выжившим итальянцам.

Это то ещё нечто. Нельзя сказать, что Горького на евреях совсем уж клинило, но он, похоже считал своей священной обязанностью воздаяние евреям за муки, которые они претерпели за последние два тысячелетия от европейцев вообще и от восточных славян в частности. Неуёмная интеллигентская совесть довела Горь- кого даже до усыновления Зиновия Пешкова -- старшего брата будущего председателя ВЦИК Якова Свердлова Зиновию надо было обосноваться в Москве, а для этого пришлось креститься, и Горький стал ему крёстным отцом, а впоследствии как бы и приёмным.

Я полагаю, что Горького отчасти а может, и по большей части "раскрутила" в своё время еврейская пресса в рамках кампании по подрыву российского самодержавия. Нельзя сказать, что он не за- служивал внимания как автор, но чтобы не просто стать известным, а заделаться кумиром, требовался регулярный восторженный трындёж про него в газетах.

И трындёж был ему обеспечен. Но делал он это не регулярно, так что считать Горького русофобом -- большая ошибка. У него это была самокритика. Наверное, он полагал, что того требует порядочность русского интеллигента и что через такие вещи проявляется широта русской души. Правда, Толстой был не в ладах с властью, а Горький -- скорее в ладах, хотя и не без больших трений. Горького, опубликованной 15 ноября г. Всё это -- дешёвенькое, неглубокое: Кстати, своей популярностью он отчасти этой поверхностности и обязан: Ну да, приблизительно так оно и.

Когда во второй половине х пошла волна "перестроечных" разоблачений, Горькому вменили в вину хвалебный отзыв о Соловец- ком лагере особого назначения, который тот посетил в году в рамках своего визита из Италии в СССР по приглашению Сталина.

Между тем, причиной хвалебности могло быть не столько то, что Горькому не всё показали или что он стремился понравиться Сталину, сколько то, что он хотел поддержать положительное. Ведь Словецкий лагерь задумывался не для массового уничтожения, а для массового перевоспитания заодно со строительством канала. Жесто- кости, лишения, гибель людей в лагере были следствием эксцессов и бесхозяйственности, а не реализации установок "сверху". Правда, в виде цитат из писем трудящихся. В детях он был несчастлив, как и большинство великих людей.

Ныне это произведение воспринимается как нелепость: Для понимания этого явления Горький ничего не дал. Отчасти это объясняется тем, что люди хотят читать о совремнниках, отчасти -- тем, что русская литература разраслась неимоверно, а ещё тем, что несколько изменились личные и общественные проблемы. Из приблизительных современников Максима Горького до сих пор популярны и даже экранизируемы: И кто сегодня решится экранизировать Максима Горького? Конечно, можно было бы взять у него что-то за основу и надобавлять отсебятины в современном стиле, но возможных зрителей отпугнёт уже сама фамилия "Горький": И причина не только в отвращении к социализму у многих оно уже прошло и не только в развившейся привычке к динамичным сюжетам и happy-end-ам.

Ответы на вопросы — Горький | Сочинение по литературе

Сегодня люди охотно читают и смотрят ужастики, но не хотят чи- тать и смотреть душераздирающие обличительные драмы. Дело отчасти в стремлении меньше обращать внимания на проблемы, чтобы меньше ими травмироваться. Неужели это стремление сегодня сильнее, чем тогда, когда создавались всякие шедевры критического и социалис- тического реализма?

А вы на земле проживете, Как черви слепые живут: Ни сказок о вас не расскажут, Ни песен про вас не споют. Разумеет- ся, можно писать песни и сказки не об индивидах, а об их больших группах, что резко сокращает количество текстов и расход сил на их создание, но тогда возникает неопределённость в вопросе, отно- сишься ли ты к какой-нибудь увековеченной группе.

Хорошо, если группа выделяется каким-то знаком, к примеру, медалью "За отвагу".

Oh no, there's been an error

А если не выделяется?! Далее, презрительный отзыв Горького о червях был биологически некорректен, за что черви потом съели Горького: Для природы все её твари равноценны, слепые они или зрячие.

Вообще, я не понимаю, как люди, выступающие за равнопра- вие этносов, человеческих рас, полов, религий и. Кстати, что такое сделал этот Марко, о котором Горький свой стишок написал? От несчастной любви к русалке. В афоризмах от Горького всякие такие нелепицы -- обычное.

Есть следующий забавный миф Григорий Горин, "Истории": И не просто встретились, а вступили в конфликт, переросший в дуэль. Мне об этом поведал сам Алексей Максимович Очевидно, ему не очень нравилось вспоминать этот эпизод собственной биографии Монархист, реакционер, аристократ, барон де Геккерен свою глубокую старость встретил, окруженный многочисленной родней и Очень большая часть общества и не только французы! Достоверно доказано, что Дантес позже встречался с Натали и ее мужем Ланским и благородно вернул Натали все компрометирующие ее письма Меня же лично, дорогой Виктор Борисович, все это раздражало Я был молодой поэт хотя считался прозаиком, но стихи писать любил более, чем прозуи имя Пушкина, как и его моральный облик, были для меня святы И вдруг, представляете, во время первой своей недолгой поездки в Европу примерно в м в городке под Парижем, в ресторане, меня знакомят с высоким строго одетым старичком, почетным сенатором Знакомьтесь, мол, месье барон, это - популярный русский писатель Максим Горький!

Он так чуть улыбнулся и руку мне протягивает Переводчик мой, Андре, смутился, но Дантес, видно, и по-русски кое-что помнил Он вскочил и зло ответил по-французски, но мне перевели: А что касается моей руки, то она не убивала, а защищала честь И может это сделать в любом возрасте!

Мне тоже, знаете ли, тут вожжа под хвост, кричу: Мой адрес - такой-то! Не то чтоб боялся, все-таки и в тюрьме сидел, и с босяками в драках ножичками баловался, но ощущение перед дуэлью Только под самое утро задремал.

Проснулся от стука в дверь. Входит мой переводчик Андре он вообще-то наш, русский Андрей, но офранцузился, поскольку жил там долго Но тут мои рус- ские друзья дали мне ознакомиться с вашими сочинениями, которые привели меня в истинный восторг Даже в перево- де они звучат столь чарующе, что я заколебался и понял, что не могу лишить русскую поэзию ее восходящего солнца! В связи с этим наш конфликт прошу считать исчерпанным!

Честно скажу, я растерялся